Никогда не знаешь, когда тебя озарит хорошая идея.
       Иногда она приходит в машине, иногда в ванной, а иногда — когда проходишь мимо того странного соседского дома.
       Но если ты — автор комикса, которому нужно выдать 365 идей в году, то ты эту мысль записываешь. Потому что если не запишешь и забудешь, она больше не вернётся. Ускользнёт в пустоту. Комикс, Которого Не Было.
       А что особенно раздражает, так это то, что ты помнишь, насколько она была смешной. Просто не помнишь собственно шутку. И поскольку нельзя сдать пустые кадры с надписью «Блин, у меня вчера была такая классная идея. Вам придётся поверить мне на слово» — толку от этого мало.
       Так что ты хватаешь всё, что подвернётся под руку, и записываешь. На визитках, салфетках, чеках, корешках квитанций за парковку, бумажных полотенцах, рекламных брошюрах, на краю газеты, и если уж совсем ничего нет — на руке. Иногда, когда я еду по магистрали и не могу остановиться, чтобы записать, я диктую идею сыну, сидящему на заднем сиденье, а он записывает её мелком или карандашом в книжке, которую читает. (Вынужден признать, что обычно это сборник Гарфилда. Печально, учитывая, сколько времени я трачу, высмеивая Гарфилда в «Бисере». Я бы назвал сына предателем и вышвырнул из дома, но мне будет неловко. Ему всего семь лет).
       Ещё я всегда проверяю, чтобы во всех ключевых местах, вроде прикроватной тумбочки, лежали блокноты. Эти блокноты очень важны, потому что по какой-то причине идеи любят осенять как раз в тот момент, когда ты засыпаешь. Думаю, они это специально, чтобы подразнить. Они заставляют выбирать между сном и карьерой. Это не по-нашему. Только начинаешь отключаться, тут тебя озаряет идея, и ты думаешь: «Ай, ладно, утром вспомню» — но не вспомнишь. Так что ты садишься, достаёшь блокнот, и записываешь её как только можешь. В темноте. В полубессознательном состоянии.
       Надо сказать, обычно система работает. Утром я вижу записку, и всё становится ясно. Всё, что нужно — это несколько слов шутки, а остальное я и так вспомню.
       Но потом…
       Пришёл Стрип.
       Понимаете, однажды ночью, пару лет назад, засыпая, я наткнулся на идею для очередного стрипа. И не просто какую-то там идею. Это была, если можно так сказать, великаяидея. Так что я встал, и, само собой, в темноте, записал её. И я помню, что тогда, проваливаясь в сон, подумал: «это самый лучший выпуск «Бисера» из всех, что я написал». Даже лучше, чем Коробка Идиотов, лучше чего угодно. Это был, воистину, Стрип с большой буквы.
       И утром я проснулся. И схватил эту бумажку.
       И что я на ней увидел:

       Эта неразборчивая каракуля гласит: «Comet at full speed» («комета на всей скорости»). И всё. Всего лишь «Комета на всей скорости».
       Я таращился на неё, ошарашенный. «И как эту фигню понимать?», — думал я.
       Шли часы. Ничего. Я пытался, как мог. Безрезультатно. «Не может быть», думал я. «Думай, Стефан, думай», выжимал я из себя. Кометы. На всей скорости. Почему на всей скорости? Почему кометы? Какая комета? Галлея? Хейла-Боппа? Или это про тех, которые умерли в том большом доме в кроссовках Найк, ожидая кометы? ^[1]Космические корабли? Пришельцы? Или вообще «Комет», чистящее для ванны? Боже, ну пожалуйста. Нет, нет, нет. Пожалуйста. Вернись. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.
       И все равно ничего.
       Я так и не вспомнил шутку.
       Величайший выпуск «Бисера» всех времён канул во Тьму. В Пустоту. Пропал без вести. Джимми Хоффа^[2]от комикса.
       Иногда, в отчаянии, я достаю эту записку и таращусь в неё. Тень шутки. Призрак того, что могло бы быть. Трагичный сувенир. Навечно преследуемый фразой.
       «Комета на всей скорости».
       В заключение могу только сказать, что шутка, сокрытая в недрах этой фразы, была, есть, и будет Моей Самой Смешной Шуткой На Все Времена.
       Безо всяких сомнений.
       Вам придётся поверить мне на слово.

— Стефан Пастис,
Март 2006.

Оригинал.

___________
Примечания:
^{↑ 1}Пастис имеет в виду массовое самоубийство членов секты «Врата Рая».

^{↑ 2}Джимми Хоффа — американский профсоюзный лидер, неожиданно исчезнувший при загадочных обстоятельствах. Практически имя нарицательное.